Принадлежность корней «кари», «кери» и т. д. со значением «человек», «муягчина» к карибским языкам не вызывает сомнения. На Антилах мы встречаем их и в аравакских языках или диалектах. Мартиус находил корень «кари» в значении «человек» также в кечуа и других западных южноамериканских языках. Форму названия карибов, сохраненную во французском caraibe, иногда интерпретируют из тупи-гуарани: «бе» — «сильный», «карай» — «господин». Отдельные совпадения слов из языков тупи, карибских и аравакских отмечались не раз. Особенно много общих слов находил Бертони. В колониальное время в восточной части Южной Америки существовал язык межплеменного общения — «лингуа жерал». Возможно, такой язык бытовал и до конкисты, ибо многие из племен араваков, карибов и тупи уже в самый начальный период европейской колонизации были известны как хорошие мореходы и путешественники.

Теперь относительно вариантов «кариба», «каниба» и т. д. Специалисты отмечали закономерность чередования «л/р» и «л/н»29. Таким образом уравниваются корни «кари» и «кани» в антильской цепочке названий «каниба», «канибале», «кариба», «карибе» с Ба-

гамских островов и Гаити и слов «калинаго», «каллипуна» с Малых Антил: Созвучные названия известны и с материка; помимо уже упоминавшихся, это галиби, карипуна, карихона и др.

Неоднократно цитируемый здесь Дуглас Тайлор, несомненно, один из самых больших знатоков аравакских языков, предлагал в 1946 г. такое толкование для «кариба» и родственных ему слов: корень «кали»/«кари» — «грабить, воровать»; суффикс «на» указывает на отсутствие качества. Поэтому слова «каллинаго» («карина-ку», «калина», «карина») должны значить «неграбители, неворы» и служат для самоназвания. Слова «каллипонам» («карипуна» и пр.) обозначают людей, «расположенных к грабеягу»,— ими называли островитян Малых Антил их враги и соседи. В словах типа «карибе» («галиби», «каниби» и пр.) частицу «ибе» Д. Тайлор переводит как «племя», «род» 30. Все же мне думается, что предложенное им осмысление частицы «кари» неверно, ибо она (в вариантах) содер-яштся в таких словах, где ее никак нельзя переводить как «вор» или «грабитель»: «макори —с несомненной отрицательной частицей и для обозначения чуя^аков; гуахери —для обозначения младшего из «господ»; о том же свидетельствуют многочисленные примеры из карибских языков, где данный корень является частью слова для обозначения понятий «человек/мужчина».